Программа недельного форума была столь обширна, что ежедневно показывали от трех до семи спектаклей. Это были работы большой и малой формы ведущих и небольших коллективов Латвии, Литвы и Эстонии на десяти площадках – от крупных (по местным меркам) залов до клубных сцен.
Разумеется, посмотреть все и везде было невозможно, тем более что спектакли часто шли одновременно, хотя очень хотелось. Предварительно отметившись в таблице-расписании, прибывшие гости перемещались стайками между театрами и клубами, то и дело встречаясь друг с другом на узеньких мощеных улочках.
Тарту – город университетский, маленький и милый. Как выяснилось, всю его центральную – и основную – часть запросто можно обойти пешком. Правда, самые энергичные журналисты, включая автора этих строк, арендовали в клубе фестиваля велосипеды и рассекали между театрами на них. Это удобно: повсюду специальные парковки, а велодорожек даже не требуется – настолько спокойное, ленивое движение редких автомобилей (никаких пробок!) по проезжей части. В перерывах между ознакомлением с прибалтийским театральным искусством велокритики умудрялись еще съездить в лес за грибами (урожай сдавали на кухню университетского кафе), посетить огромное количество скверов и парков и сфотографироваться с забавными памятниками, которые в Тарту можно обнаружить буквально на каждом углу. Наибольшей популярностью пользовались бронзовая композиция, изображающая гипотетическую встречу Оскара Уайльда с эстонским писателем Эдуардом Вилде, и символизирующая связь поколений и бурную акселерацию парочка «Отец и сын» – обнаженные эстонские мужчина и младенец, дружно идущие рука об руку по бульвару.
Целью поездки, безусловно, было ознакомление с картиной современного состояния театра наших ближайших соседей. Послевкусие от просмотренного занятно: такое впечатление, что прибалтийский театр переживает сегодня то, что в театре российском происходило лет десять назад. Болезненное самопознание и кризис среднего возраста – вот основные темы драматичных и довольно тяжелых спектаклей, сыгранных на фестивале DRAAMA-2009.
Сплошная чернуха, мрачное и трагическое восприятие жизни, страдающие тяжелой формой депрессии персонажи, среди которых преобладали отчаявшиеся неудачники, пьяницы и проститутки. Беззлобные шутки про «заторможенность» прибалтов тут были уместны: ведь получается, что до них (в театральном искусстве, во всяком случае) только сейчас дошло то, что мы пережили, описали, обыграли и даже проанализировали в 1980 – 1990-е годы. Впору уже двухтысячные начинать осмыслять, а тут еще вовсю смакуют «дауншифтерство» героев Гришковца («Город» эстонской труппы Theatrum) или полубредовое общение в песочнице интеллектуального алкоголика Венечки с ангелами, которые злыми голосами поют ему популярную эстонскую колыбельную (постановка Rakvere Theatre «Москва – Петушки»).
Петербургская же делегация с корабля на бал (прямо из рейсового автобуса – на жесткие скамьи и бесформенные подушки, разбросанные по полу клубного помещения) попала на спектакль Lives тартуского Нового театра. В жанре документальной новой драмы зрителей три с половиной часа терзали рассказами о нелегких буднях представительниц древнейшей профессии. Две актрисы наперебой кидали в зал страшные обвинения и предъявляли всему миру претензии в связи со своей несложившейся судьбой.
О том, что начинается новый рассказ очередной «женщины легкого поведения», предлагалось догадываться по смене обуви – и на этом, увы, театральные средства постановки себя исчерпывали. А поскольку рассказы-исповеди оказались подлинными, с каждого зрителя брали расписку в том, что он под страхом дикого штрафа обязуется не разглашать содержание спектакля. Из-за этого многие, в том числе уважаемые члены Большого международного жюри фестиваля, пройти в зал возмущенно отказались, ибо эстонцы не шутили и договор «о неразглашении» является серьезным юридическим документом...
Этот ужас (некоторые даже восклицали: «Издевательство!»), к тому же сильно смахивающий на дурную самодеятельность, нам с лихвой компенсировала неожиданная работа Decalogue («Десять заповедей») литовского театра Utоpia. Спектакль, основанный на импровизации и этюдах студентов, все единодушно признали самым искренним, легко соединяющим в одну форму моменты драматические, социальные, политические и личностные. А один эстонский критик во время обсуждения даже взволнованно высказался в том смысле, что ради созерцания сцены «бомжи охотятся на ангелов и приманивают их в сеть с помощью конфет» стоило не только на фестиваль приехать, но и жизнь прожить.
А уж когда в последний день довелось посмотреть одну из последних работ ведущего латышского режиссера Алвиса Херманиса «Звуки тишины», счастью театральных критиков, поверьте, не было предела. Петербургский зритель мог видеть его спектакли «Соня» (в прошлом году на фестивале «Балтийский дом») и «Рассказы Шукшина» (во время весенних гастролей московского «Театра наций»), а «Латышскую любовь» Новый рижский театр привозил в прошлом сезоне на «Золотую маску».
В отличие от всех остальных спектаклей фестиваля, здесь название оправдывало содержание: за три с половиной часа на сцене не было сказано ни одного слова. Но все было абсолютно понятно – таков дивный, точный метафоричный язык Херманиса, таково великолепное умение его актеров. Четырнадцать человек под музыкальные композиции Саймона и Горфункеля изящно и изобретательно разыгрывали задорные бытовые сценки в стилистике 1960-х годов: культ свободной любви, бесшабашная студенческая жизнь в первом действии и столкновение с житейскими буднями (от свадьбы до рождения детей и трудностей совместной жизни) в действии втором.
Несмотря на насыщенную программу (по три-четыре спектакля в день), пребывание на фестивале DRAAMA многие гости и участники сочли практически отпуском. Погоды стояли прекрасные. Плюс крепкий кофе, вкуснейшие эстонские пирожные, ежедневный моцион и приподнятая рабоче-творческая атмосфера живого человеческого общения... Правда, теперь перед каждым спектаклем дома побывавшие в Тарту критики так и норовят спрашивать в гардеробе специальную гарнитуру или искать над сценой экранчик с титрами перевода. Ухо и глаз успели за неделю крепко привыкнуть к английскому синхрону.
Тарту – Петербург
