В приемных комиссиях петербургского Университета культуры и искусств (СПбГУКИ) и петербургской Театральной академии (СПбГАТИ) считают, что со многими талантливыми абитуриентами педагоги теперь вынуждены обходиться несправедливо – благодаря бюрократической волоките и путанице со сроками и условиями вступительных испытаний.
Каждый вуз вправе устанавливать собственные правила приема, но руководствоваться все должны общим приказом № 396 Министерства образования и науки Российской Федерации от 26 декабря 2008 года «Об утверждении порядка приема граждан в государственные и муниципальные образовательные учреждения высшего профессионального образования на 2009/2010 учебный год». Согласно положениям этого приказа, в этом году было три этапа (в вузах говорят – три волны) зачисления: в июле, в начале и в конце августа. На стендах в вузах собирали подлинники документов, трижды издавали приказы о зачислении. Если абитуриенты оригиналы не предоставляли, их места тут же занимали «резервисты».
Раньше сдавших вступительные экзамены абитуриентов с подлинниками вместо копий ждали три дня, в этом году во время каждой волны давали неделю. Сотрудникам приемных комиссий этот срок кажется неестественно затянутым: если бы в первую волну на подачу оригиналов давали три-четыре дня, во вторую – два-три, то можно было бы выиграть почти две недели на то, чтобы каждый абитуриент, поступавший во многие вузы одновременно, мог осознать свое место в мире, вместо того чтобы все лето лениво размышлять. Ведь в это время его конкуренты, набравшие хотя бы на один балл меньше, сидят и ждут «у моря погоды». Особенно тяжело дается такое ожидание иногородним: приехав поступать в начале лета, они до сентября вынуждены снимать жилье и раз в одну-две недели ходить в вузы, стоять в очередь на консультацию в приемной комиссии и, дрожа, читать постоянно обновляющиеся списки зачисленных и кандидатов на зачисление.
Конечно, абитуриенты вольны уехать на время домой и увидеть себя в списках в Интернете. Но этим летом ситуация вокруг вузов так накалилась, а напряжение было столь сильно, что абитуриенты и их родители хотели непременно своими глазами увидеть свои фамилии, что называется, живьем. Кроме того, все боялись очередных внезапных нововведений со стороны Министерства образования и предпочитали иметь возможность в любую секунду вмешаться и лично, на месте, отстоять свои права, а не узнать какую-нибудь плохую для себя новость вдруг, постфактум, либо находясь вдали от вожделенного вуза.
Члены приемной комиссии университета культуры рассказывают, что в результате неразберихи с условиями и сроками сдачи ЕГЭ в этом году в число их студентов, увы, не попали многие из числа самых достойных. Дело в том, что вузам предписывалось вывесить правила приема на своих сайтах до 1 марта, но к той дате Министерство образования еще не утвердило план приема на бюджетные места. Мало того, вузы узнали о том, на какие специальности и в каком количестве они получат бюджетные места, лишь в конце мая. Подобная работа «с колес», в экстремальных условиях, приводит к странным ситуациям, в которых незаслуженно страдают поступающие.
У творческих вузов своя специфика приема. Профилирующий экзамен – специальность. Он определяет уровень исполнительского мастерства будущих музыкантов, вокалистов, актеров, художников. Известна масса случаев, когда самых талантливых и сильных абитуриентов, которые прекрасно играли на музыкальных инструментах, замечательно читали стихи, отлично пели и танцевали, вузы так и не смогли зачислить. Благодаря злополучным ЕГЭ, которым Минобразования отдает приоритет, молодые таланты не прошли по конкурсу по общей сумме баллов и студентами не стали.
Показательна ситуация с выпускниками средних специальных заведений этого года (в данном случае – музыкальных училищ и колледжей культуры). В отличие от выпускников общеобразовательных школ им милостиво разрешили не сдавать ЕГЭ. Но выяснилось это слишком поздно – тогда, когда некоторые директора училищ и колледжей уже обязали своих подопечных к сдаче единых тестов.
Хотели, как лучше, а получилось, как всегда: ребятам пришлось держать экзамены по предметам, которых не было в учебной программе либо они были в расписании в недостаточном объеме. Результаты оказались, разумеется, далеко не самые прекрасные. При этом, по действующим правилам, не показать эти результаты (раз уж они имеются) при поступлении в вуз выпускники училищ и колледжей не имели права.
Так, например, поступавший в университет культуры альтист, выпускник музучилища, получил 100 баллов из 100 возможных, то есть был однозначно лучшим, а другой, пианист, получил 96 баллов, и это был значительный отрыв от остальных, среднестатистических, абитуриентов. Обоих подвел никому не нужный ЕГЭ. Спрашивается, чем они виноваты?
Никто не спорит: попытка унифицировать сроки приемной кампании, дать возможность выбора будущему студенту – дело хорошее и в целом правильное. Но для натур артистических такая уравниловка категорически не подходит. Педагогам творческих вузов сегодня остро не хватает непосредственного общения с абитуриентами. Подлинный уровень владения родным языком, начитанность, умение выразить свои мысли – все это невозможно по-настоящему проверить посредством ЕГЭ по литературе. Раньше объективную оценку знаний давало сочинение вкупе с собеседованием. Тем более, например, на библиотечном факультете, где литература – профилирующий предмет.
Еще одна серьезная проблема выявилась в этом году с льготниками и целевиками. По новым правилам, граждане с ограниченными возможностями здоровья (а это, цитируя приказ № 396, лица, имеющие недостатки в физическом и психическом развитии) и дети-сироты могут участвовать в конкурсе (с результатами ЕГЭ) или поступать вне конкурса.
Разумеется, творческие вузы ничего против таких абитуриентов не имеют. Нарушать их права считают неприемлемым, чуть ли не греховным. Но в этом году получилось так, что списки уже первой волны зачисления были в значительной степени заняты представителями этих льготных категорий. Понятно, что они воспользовались заслуженной государственной льготой и «на всякий случай» подали (или прислали по почте) документы куда только могли, забронировав себе бюджетные места.
Трудно себе представить, скажем, летчика с врожденным пороком сердца: его же никакая медкомиссия в авиационную академию не пропустит. Но почему сегодня становится возможным принимать в консерваторию человека, мечтающего о карьере певца, по баллам ЕГЭ, если у него нет вокальных данных? Как, скажите на милость, вуз должен учить девочку с диагнозом «эпилепсия», если она решила стать экскурсоводом, но физически не способна ежедневно посещать занятия, освоить два иностранных языка, не говоря уже о том, что проявила нетвердое знание родного русского? Что делать с мальчиком, у которого серьезное заболевание глаз, если он проходит как льготник на специальность «Прикладная информатика» библиотечного факультета и очень хочет быть «программистом в культурной сфере»? Читать книги и работать с компьютером, стоять у балетного станка, посещать практические занятия в музеях, заниматься постановкой голоса таким студентам будет невероятно трудно, и врачи запрещают. А закон – разрешает «не глядя».
По новым правилам, творческие вузы обязаны принимать и учить всех подряд на общих основаниях. Как говорят в таких случаях математики – при прочих равных условиях. Результаты обезличивающих тестов бесстрастно подгоняют молодые таланты и льготные категории граждан под единый «формат». И нести ответственность за все бюрократические, медицинские и творческие нестыковки придется преподавателям высшей школы. Все свои претензии абитуриенты, а затем студенты, их родственники или опекуны прежде всего предъявляют именно им, а не чиновникам и тем более не медикам.
А следующим в очереди из недовольных будет общество. Ведь на спектакле у бездарного артиста, на концерте у плохого музыканта или на выставке у бесталанного художника никого из зрителей не будет интересовать, сколько баллов они когда-то получили по математике или по русскому языку.
РИСУНОК Виктора БОГОРАДА
