– Что привело вас в жюри кинофестиваля?
– Предложение организаторов, которых я уважаю. Низкий им поклон. Они правильно поступают: не мелкие фестивали нижайшего качества по углам проводят, а один – крупный и хороший. Дело в том, что мне самому стало интересно. Ведь я – человек не из кино, а из театрально-визуальной формы искусства. Я не профессионал высокого класса, который знает и понимает, как все это сделано и снято. И людям, которые меня пригласили, тоже интересно, как буду воспринимать фильмы именно я. Наверняка по-другому – не так, как кинорежиссер Сергей Овчаров или кинопродюсер Андрей Сигле. Они видят кино иначе, чем я вижу его. Так что у нас в жюри сложилась приятная компания людей, вкусы и опыт которых разнятся. Вторая причина – дать участникам возможность проявить себя и пойти дальше. Я когда-то был против всяких конкурсов и соревнований. Теперь понимаю, как важно вовремя похвалить человека, дать толчок, сказать ему, что он важен, что работа, которую он делает, нужна. Это очень полезно для начинающих, молодых и малоизвестных. А ведь в предварительном отборе OPEN CINEMA ежегодно участвуют сотни работ...
– Более 500 претендентов из 23 стран.
– Вот именно. И всех их необходимо поддерживать.
– Помимо судейства вы будете выступать c Ольгой Арефьевой, Евгением Федоровым из TEQUILAJAZZ. Елена Яровая прочтет лекцию «Искусство мечтаний». С ней и другими актерами вы проведете «неформальную церемонию награждения» и мастер-класс. Цель всего этого – разнообразить фестивальную программу?
– Нет, я просто в последнее время редко в Питере бываю, поэтому пользуюсь любым случаем...
– Как это «редко»? У петербургской публики складывается впечатление, что вы к нам зачастили.
– Последний мой мастер-класс был здесь полтора года назад.
– Зато все свежие премьеры регулярно к нам привозите, концерты устраиваете.
– Если люди просят, чтобы я что-то новое сделал или с ними поработал, почему бы и нет? Когда выдается пара свободных дней, мне это только в удовольствие. Без всяких обещаний, без дальнейших проектов – взять, показать упражнения, выйти, спеть, и все.
– А кто просит?
– Студенты театральных вузов, те, кто раньше со мной занимался, кто знаком с моим творчеством. На мастер-классы многие приходят «с улицы», не имея никакого отношения к сцене. Они хотят найти и получить что-то свое.
– Раскрыться, понять, найти себя?
– Не то чтобы... Просто все наши упражнения – для любой формы жизни.
– Что будет на мастер-классе в рамках OPEN CINEMA?
– Все мои мастер-классы об одном и том же: об универсальной системе DEREVO – в том, что касается театра, танца, взгляда на мир.
– Люди не говорят, зачем к вам приходят?
– Это я не говорю с ними об этом. Зачем? Дело должно быть сделано руками, ногами и головой, и чтобы каждый в результате ушел с чем-то своим. Если хоть чем-то это оказалось кому-то полезно – это здорово! И тут не стоит ничего специально обсуждать.
– Но, будучи в жюри, обсуждать придется. Хотя бы увиденное. Это же имеет смысл?
– Не знаю. Наверное. Я умею пользоваться словами, когда это нужно.
– Почему в последние годы вы все чаще выражаете что-то не только телом, но именно словами, а еще – голосом и музыкой, на экране, в Интернете, на страницах книг?
– Я получаю от всего этого удовольствие. Главная задача, моя и DEREVO – нести позитив, чтобы нам было хорошо. Каким-то образом это передастся людям, и им тоже будет хорошо. А как именно это будет сделано – заумно или продуманно, телом, звуком или буквой – неважно.
– И все-таки людям интересно, с чего вдруг Адасинский петь начал?
– Начал, и все. Пусть приходят на мои концерты и слушают. Кстати, не «вдруг». Я давно пишу музыку и песни, учился играть на разных инструментах. Раньше не было времени всем этим заняться, а теперь появилось. Все не случайно: люди находятся, обстоятельства возникают. «Давай это попробуем? – Давай! – А может, выступим? – Супер!» У меня в жизни ничего не происходит по плану – все спонтанно. Но я за этим слежу. Если уж складывается, то надо работать, а не откладывать на потом. Вот недавно Михаил Шемякин предложил мне и Славе Полунину снять кино. О,кей, решили мы, попробуем, начнем, за недельку снимем кусок. Прямо здесь, сейчас. А не то что в январе, например, концепцию сочиним, сценарий напишем, деньги найдем... Так все у нас и случается: бах, и дело пошло очень классно.
– На чем основана эта работа?
– На нашей дружбе. Когда каждый делает свое дело, сочетаются не люди, а профессии. Я – человек движения и театра, Шемякин – скульптор, график, живописец, Полунин – клоун, артист, лицедей высшего класса. Встретились три мира, образовали треугольник, в котором комедия дель арте – как своеобразная «некасаемая» точка. Вот такая матрица. И то, как мы ставим спектакли или снимаем кино и с Мишей, и со Славой, происходит только на уровне «тык-мык», а дальше – надо просто делать. Минимум разговоров, сразу на площадку, к камере. Больше молчания, предметов, размышлений. Никаких долгих бесед за столом, никаких рисунков – все в руках и в деле. Два-три слова – и уже понятна ситуация, родилась сцена. Точно так же находятся персонажи, реквизит, костюмы. Нутром идешь. Что, почему – непонятно. Потому что рядом Миша и Слава, их энергия. Все только на уровне чувства происходит. А желание снимать это кино возникло у нас у всех одновременно. Вытащили из себя – и на пленку.
– Это похоже на то, как рождаются ваши спектакли?
– Да. Слава и Миша работают точно так же, как я. Миша встает утром, видит картинку, рисует в день четыре часа, потом половина идет в мусорную корзину, но что-то остается хорошее. Это постоянная работа. У нас со Славой день обязательно заканчивается какой-то маленькой импровизацией, этюдом, зарисовкой, памятью, которая должна быть воплощена в нашем стиле работы. Потом происходит какая-то встреча, материал с материалом стыкуется, и вдруг из всего этого возникает некий «пирог».
– А как со словом работаете?
– На сайте DEREVO есть раздел «Новости». Там возникают текстовые фрагменты – правдивые или выдуманные. Я недавно попытался все это вместе сложить, цепочкой, обоймой за последние несколько лет. Получился своего рода отчет о том, как и чем мы живем. Слева, справа, снизу, сбоку – это реальная книга о том, как DEREVO существует. Там есть и тексты о спектаклях, и объявления о мастер-классах, новеллы, стихи, рисунки, фотографии, события и мысли разрозненные.
– Дневник?
– Да. Причем он уже сам собой, невольно, получился. Как память.
– Можно назвать мемуарами?
– Черт его знает. Я бы назвал это маршрутом.
– Маршрутизатор. Путевые заметки.
– Что-то вроде. Я придумал, но забыл точное слово. Английское. В тех новостях нет буквальных и формальных отчетов: сегодня мы сделали то-то, вчера то-то. Теперь, конечно, это уже не «новости», а «старости». Там во всех наших рассказах, внутри, между строк, заложен какой-то важный момент, показывающий, как нам на самом деле непросто работать-то. Притом что от нас все время требуют все более высокого качества.
– Кстати, большинство зрителей, даже из числа ваших давних поклонников, почему-то уверены, что ничего особо сложного в ваших спектаклях нет: подумаешь, вышли голыми, корчатся, корячатся, кривляются...
– А для меня самая больная тема сегодня – найти знак, ключ к тому, что все остальные сейчас делают на сцене. Откуда столько цинизма, пошлости, насилия, примитивизма? Те, кто это показывает, способны на нечто совсем другое. С чего же они решили, что публике именно негатив стал необходим?
– Возможно, зомбируемое телевизором население привыкло считать, что испытывает в подобном «криминальном» искусстве потребность. А думать многие отвыкли или ленятся.
– Поэтому я теперь стараюсь привозить в Россию или делать здесь только позитивные, светлые, добрые вещи. Мы можем играть и мощно-депрессивные спектакли, погружать зрителей в негатив, но не будем. Никакого давления, ни малейшей попытки заставить серьезно думать или страдать. В следующий раз, зимой, мы планируем очень веселую акцию – светлую, как наши концерты – на «древнюю» тему Арлекина. Хочется избежать перекоса в одну мрачную сторону, который наблюдается в современной российской культуре.
фото с сайта www.derevo.org
