Спектакли, шедшие на разных площадках девять дней подряд с утра до вечера в режиме нон-стоп, показали, что взаимодействие людей и кукол на современной сцене сегодня становится все более неожиданным: смелым, носящим подчас философский характер. В качестве самого показательного примера стоит назвать метафоричный и философский «Вишневый сад», который стал своего рода буквальной реализацией термина «синтетический театр» в его применении к искусству кукольников.
Казалось бы, что нового можно найти в этой хрестоматийной пьесе Чехова? Однако нашумевшая, получившая серьезные награды постановка мытищинского муниципального театра кукол «Огниво» удивила даже самых искушенных и бывалых зрителей, на личном счету которых – десятки вариантов трактовки этого произведения. Театральный зальчик в Музее им. Ф. М. Достоевского, к сожалению, не смог вместить и половины желающих увидеть своеобразное двухчасовое действо.
Режиссерский подход к истории о душевных мучениях русской интеллигенции изначально задал спектаклю особый настрой (о нестандартных выразительных средствах скажу позже). Олег Жюгжда показал себя в этой работе как пессимист-лирик, переживающий самый пик кризиса среднего возраста. По крайней мере так кажется, когда узнаешь о его замысле. «Вишневый сад», цитируя прямую речь постановщика из фестивального буклета, это «спектакль о невозможности возврата прошлого, о мимолетности жизни, о том, что даже если ты вернешься туда, где когда-то в юности был счастлив, когда мир только начинал открываться перед тобой, когда все было так ясно и понятно, – ты никогда уже не будешь прежним и в лучшем случае застанешь только пепелище и пни своего вишневого сада, который вырубили то ли по случайному совпадению, то ли по насмешке судьбы, то ли по твоей вине».
Мысли эти по стилистике и настроению перекликаются чуть ли не с набоковскими строками, выдающими умного лирика. Жюгжда считает, что мы все виноваты в том, что позволили себе стать такими, какими стали. Спектакль же выглядит гораздо более жестким и циничным. Наверное, решение выносить на сцену главных героев – Раневскую и Гаева – в гробах, и в них же их класть после продажи родового имения должно символизировать вещи самые мрачные. Такие, как российские безнадежность и глухой пессимизм, неизбежность смерти тела вслед за душой и разумом и в общем и целом какой-то беспросветный мрак. Второстепенных персонажей режиссер раздевает, усыпляет, делает драчливыми и эксцентричными.
При этом Раневская и Гаев – ростовые куклы с бесстрастными лицами-масками, а Петя («вечный студент» Трофимов) и Аня (дочь Раневской) – куклы-игрушки размером с детских пупсов. «Взрослых» кукол актеры водят, как партнеров в танце, иногда ими обмениваясь. Рисунок движений кукол маленьких похож на то, как дети играют в куклы, преувеличенно резво и от того неестественно ими потряхивая.
Гувернантке Шарлотте Ивановне, мастерице показывать фокусы, «позволено» остаться человеком, то есть актрисой. Она решена солисткой кабаре, во внешнем облике которой словно слились яркая Лайза Миннелли – Салли Боулз и Джоэл Грей – церемониймейстер из культовой картины Боба Фосса, и ведет себя соответственно: экстравагантно и шумно. Но в глазах ее под застывшим гримом-маской читается и смех Арлекина, и слезы Пьеро.
Поразителен в спектакле визуальный образ самого вишневого сада. Поначалу это комнатное растение, помещенное на тумбу под колпак в форме куба из оргстекла. Он весело зеленеет, затем радостно и с готовностью цветет и в этот момент напоминает нежную сакуру, затем плодоносит и становится похож на гибрид черники и брусники. Когда же щеголеватый купец Лопахин пускает под колпак дым своей дорогой сигары (иначе говоря, «выкуривает»), куст сохнет, чахнет, скукоживается и осыпается. Сказать, что наблюдать за этим неприятно, – ничего не сказать. Хочется призвать на помощь борцов за охрану природы.
Эстетически и погибший куст-сад, и гробы с застежками, как у чемоданов, и люди, и куклы в этом спектакле неприглядны. Актеры говорят в основном резкими, скрипучими или же мертвенно-гулкими голосами. Найти в них откровенно положительные черты и зачатки обаяния в принципе можно, но только при очень большом желании. Всех и вся, кто и что находится на сцене в течение двух часов действия, хочется по-родительски поставить в угол или попросту выпороть. За что? Да за то, что, собственно, и мучает режиссера: мир вокруг нас злой и несправедливый, и мы против него бессильны, и спасения нам нет.
А с точки зрения кукольного спектакля для взрослых «Вишневый сад» театра «Огниво» – это необычно, хлестко и прямолинейно, хоть и весьма затейливо. Наконец, как часть фестиваля, посвященного развитию синтетических искусств, эта работа годится в качестве ориентира.
