Резко критиковать начинающих артистов и режиссеров, конечно же, неправильно. Так можно ненароком подрезать крылья на самом взлете. Новички в профессии, только-только вылупившиеся из аудиторий Театральной академии, эти ребята определенно талантливы. Тем не менее разговор об их новой, довольно несуразной, работе получится непростой.
Неля, главная героиня «Жестоких игр», часто врала, брала на себя смелость распоряжаться чужими судьбами. Набедокурила изрядно, запуталась и в финале робко спрашивает: «Вы простили меня?». Услышав утвердительный ответ, смелеет и заявляет: «Теперь пожалейте».
Жалеть создателей этого спектакля можно по подобному принципу. Они хотели как лучше, наверное. Они вряд ли понимают, что получилось «как всегда» – будучи не в состоянии по молодости лет почувствовать и понять все тонкости и нюансы произведения, они адаптировали его на свой вкус, выдав облегченную версию «лайт». И ошиблись.
Чего им явно не хватило, так это крепкой режиссерской руки и мудрости опытного постановщика. Ибо режиссер спектакля Денис Хуснияров – ровесник актеров, их однокашник. Казалось бы, что с него взять? Тут должен был, наверное, вступить художественный руководитель постановки, мастер курса Семен Яковлевич Спивак. Однако его корректировки в спектакле не видны (возможно, в воспитательных целях – пусть, дескать, дети набьют себе шишек и сами наступят на все грабли).
В пьесе действуют три друга – 20-летние Кай, Никита и Терентий. У каждого свой характер, свои проблемы, своя судьба. В их жизнь вихрем врывается странная девушка Неля, напористая провинциалка, совершающая целый ряд необдуманных, подчас безнравственных, поступков. Обозначена проблема отцов и детей (пьющий отец Терентия, благополучный отчим Кая, забитая мать Нели). У Арбузова действуют также «девушка, похожая на ангела» и «девушка, совсем не похожая на ангела».
Есть еще история непростых отношений Мишки и Машки Земцовых – семейной пары, врача и геолога. И особенно жаль, что именно эта линия в спектакле почти потеряна, сбита, скомкана. Ведь Машка в пьесе произносит ключевые, знаковые реплики: «Закончились игры... Начудила я в жизни, хватит... Как невнимательно живем мы, как неосторожно... Сколько бед сеем без оглядки...».
В версии студентов Спивака в результате их беззаботных игр с текстом из пьесы вообще исчезло многое: определенность проблематики, четкие сюжетные ходы, осмысленность фраз. Стерлись характеры, растеряны причинно-следственные связи. Персонажи конфликтуют, но не остро, без болевых точек, без резких слов, произнесенных от отчаяния и растерянности, а как-то вяло, флегматично. Кажется, что складный дом-конструктор разобран, а потом по мере сил и умений собран снова, но осталось очень много «лишних» деталей, которые не знали, куда и зачем приделать, а потому выкинули за ненадобностью. Нельзя так с Арбузовым, чьи пьесы тревожны и выстраданы, – это же не Гришковец какой-нибудь многословно-поверхностный...
Сергей Яценюк, исполняя роль Кая, столкнулся с элементарной каверзой: играть неоднозначных персонажей гораздо труднее, чем просто положительных, а тем более – явно отрицательных. В «Метро» он отменно справился с ролью подонка и даже сумел заставить зрителей неожиданно для себя сочувствовать «плохому парню». В «Жестоких играх» Яценюк остался всего лишь сосредоточенным. Уже известно, что он может играть лучше, чувствовать глубже, быть более нервным. В его персонаже опрокинутость увидеть хочется, надлом в душе: по-русски, чтоб с огоньком, но даже искры актер в «Играх» не высекает.
Его Каю со всеми холодно. Он слишком мрачен, демонстрируя трагическое восприятие жизни. Он напоминает Кая из «Снежной королевы» – был живой, добрый мальчик, да его заморозили. Гердой, способной растопить его обледеневшее сердце, для него в спектакле становится соседская девочка, заменяющая арбузовскую «девушку, похожую на ангела». С этой ролью отлично справляется маленькая Настя Малахова. Вот с ней Кай – Яценюк – настоящий, спокойный, добрый. Они вместе прекрасно проводят время за разговорами и рисованием.
Вообще-то у Арбузова юноша Кай – человек хороший, мягкий, просто закрытый, потому что обижен на мать и зол на себя. Он считает, что самое лучшее время – детство, и чаще всего думает о доброте. В пьесе и девушка Неля – ранимая, жалобная. Ей сказки хочется, она чуда ищет. Но Мария Зимина, исполняющая эту роль, не умеет произносить слова неуверенно, участливо, ласково. Она с первых же минут не разговаривает – восклицает. А чуть что – заливисто, тоненько и глуповато смеется. И смех этот раздражает. Он четко определяет простушку-врушку-хохотушку вместо того, чтобы создавать образ легкомысленной фантазерки, существа сложного, но светлого и добродушного.
В итоге у студентов получился наивный «детский» рисунок: со сбитыми пропорциями и без четкой композиции. Поставили и сыграли про то, что полюбить можно – из жалости, а простить – просто так. И никто не подсказал им вовремя, что русская драматургия и литература часто говорят о таких любви и прощении, которые доступны лишь человеку сильному духом. Только силу эту разглядеть трудно, и разбудить ее нелегко.
Конечно, взятый в репертуар Молодежного спектакль «Жестокие игры» будет расти – многие спектакли делают это. Но ждать, пока учебная работа из шатких «первых шагов» превратится в четкую уверенную поступь, придется, кажется, еще долго. При этом, работая во взрослом театре, не стоит уповать на то, что тебе все простят, как расшалившемуся ребенку. Здесь уже другие игры, не такие, как в аудитории, и у них серьезные, жесткие правила.
ФОТО Ларисы ДЬЯЧЕНКО
